«Таня» и Юля»

Отношения к сексу, у нас с подругой, построены по принципу «делай все, чтобы партнеру было приятно и интересно» и второе правило — не навреди здоровью. Других ограничений нет.

— Солнышко, — как-то раз сказала Юля, — пойди в ванную, разденься до гола и подмойся, как это делают девочки, а затем зайди в спальню, и одень на себя то, что я для тебя приготовила, мне хочется, чтобы ты сегодня был в образе служанки, нет, будешь крепостной девкой, как в семнадцатом веке. Если ты конечно не против. Мне хочется, чтобы ты сегодня почувствовал себя, одной из нас, женщиной, и прошу тебя, подыграй, веди себя соответственно.



Нравится мне это или нет, не имеет значение, у нас договоренность, и её мы не нарушаем, она об этом помнит, и вопрос был задан ради приличия.

Зайдя в ванную, я разделся до гола, помыл с мылом своего «красавца» и яички как это делают девочки, и отправился голышом в спальню.

В спальне на кровати, аккуратно разложено, лежало то, в чем мне предстояло провести весь сегодняшний день.

Юля вышла, сказав что, я столько раз все это с неё снимал, что сам разберусь, как это одевать, лишь посоветовав начинать с пояса для чулок. ( В семнадцатом веке этого не было.)

Надев на себя пояс начал, надевать чулки, чулки были сделаны из трикотажных колготок и обшиты по верху пышными кружевами. Чулки с трудом доставали до середины (бедра) ляжки. (Далее, согласно роли все будем называть с поправкой на пол). Дальше настала очередь лифчика туго набитого ватой. Следующими лежали панталоны. Их Юля сделала из своих панталон, еще почти новых, только удлинив штанины, нашив на них широкие кружева и заменив резинку, ярко сиреневой лентой, которая завязывается с переда и с зада на бантик. Далее была женская рубаха, сделанная, из весьма укороченной Юлиной ночнушки, она плотно обтягивала мое тело, а по длине доходила до кружавчиков на панталонах. Завершало наряд платье из плотного шелка с пышной юбкой, доходившей по длине до колена, с воротничком стоечкой и застегивающимися манжетами. Не знаю, где его Юля взяла, но оно мне было по размеру.

Завершив с нарядом, я вышел в гостиную, где ждала меня Юля. Оглядев меня с ног до головы, она попросила, повернутся спиной и нагнутся, после чего сказала, что думала, когда я нагнусь, будет видно панталоны, а видно только кружева чулок но, тем не менее, если я буду «светить» интимными вещами, буду получать дополнительную порку. После усадила меня на стул и занялась моим лицом, подкрасила губы, подвила глаза. Потом мы договорились, что сегодня я буду воспитанницей Таней.

— И так, Таня, спусти панталоны и задери подол, — сказала Юля, взяв в руки бельевую резинку.

Задрав юбку и нижнюю рубаху, я развязал ленточку на панталонах и спустил панталоны до колен. Юля резинкой обвязала мне головку члена, второй конец резинки привязала к чулочному поясу, отчего мой (бедный) писюнчик был все время подтянут вверх и зафиксирован, не зависимо от эрекции то же самое она сделала и с яичками. Оставшись довольной, она велела привести себя в порядок и отправляться стирать трусики и колготки, как это делают все приличные девочки. Так — как своих колготок у меня нет, то должен стирать её, а она сходит в магазин и купит «одну вещь», нужную ей для сегодняшнего действа. Предупредила, что вернется она сердитая, нежно поцеловала в губки и скрылась за дверью.

Стирать женские трусишки мне не приходилось, но мне, почему-то, было приятно это делать, но так как Юля сама это делала почти каждый день, их было только двое плавок и колготки. Занимаясь этим делом, я тщательно обдумал свой наряд и пришел к выводу, что Юля подготовила это все заранее и готовилась, вероятно, давно. Не надо её разочаровывать, надо постараться сыграть свою роль максимально хорошо, чтобы доставить ей максимум удовольствия, в благодарность за то, как она относилась к моим сценариям и частенько терпела такое, от чего прятала слезы и кусала губы до крови, но при этом с улыбкой делала ВСЁ, что соответствовало её роли.

Примерно минут через сорок щелкнул замок и в дверном проеме показалась Юля, разрумяненная от мороза, в руках сумка, которой она с собой не брала, значить зашла домой и взяла заранее приготовленную. Я окончательно понял, что надо быть Таней!

— Здравствуй тетя Юля.

— Здравствуй Таня, у меня к тебе много претензий, ты оказывается большая проказница, поэтому я тебя буду сегодня весь день «воспитывать» подручными средствами. Ты уж не обессудь, начнем с твоих похождений с мальчиками, — говорила тетя Юля, доставая из сумки скрученный в рулон новенький кожаный ремень, — я этот ремешок купила в подарок для одного очень хорошего мальчика, но он, я думаю, не обидится. (Говорила Юля, подмигивая мне).

Тетя Юля распустила ремень, сложила пополам и жестом подозвала Таню, расстегнув пальто она приподняла подол своей юбки и немного раздвинув стройные ножки жестом указала между ног.

— Становись на колени — голову сюда.

Ноги тети Юли оказались вокруг шеи, приподняв меня за подбородок, она прижала мою шею к своему самому интимному месту и плотно сжала ноги. Я почувствовал, как задирается платье и нижняя рубаха.

— Как удобно иметь завязки на трусах с двух сторон, — сказала тетя Юля, развязывая бантик на панталонах, ремень при этом ёрзал по моей левой ляжке, немного возбуждая. Панталоны поползли вниз.

— Держись руками за мои ноги, ты девочка хорошая, поэтому я тебя, пока, связывать не буду — терпи так, — говорила тетя Юля, голос у неё был заметно возбужден.

Первые пять ударов были легкими, дальше пошло с нарастающей. Я не считала удары, но моя попа уже горела, когда тетя Юля сказала, что девочки должны ляжки держать вмести, и за то, что я их развела всыпит еще и по ляжкам, не зря ведь чулки такие, чтобы ляжки были голые. Каждый шлепок ремня по ляжкам был весьма чувствителен всего их было около двух десятков отчего было ощущение словно это сплошная ссадина и её прижгли йодом. После чего тетя Юля нежно погладила по попке и сказала, что пока хватит впереди еще весь день.

Юля заботливо одела мне панталоны и завязала бантик. Когда я посмотрел ей в глазки, и увидел в них мягкую, теплую радость, такую я видел у неё в глазках, только после оргазма. ( Мне всегда доставляло это удовольствие, поэтому я всегда старался в постели).

Я понял, она испытала оргазм когда порола проказницу и решил, идти до конца, хотя понимал что мне это будет не просто.

— Я, пойду, переоденусь, а ты пока подотри пол на кухне, — сказала тетя Юля и пошла в спальню.

Я начала подтирать пол, совершенно не обращая внимания на подол платья, а главное на его длину и совершенно не заметила, что тетя Юля стоит и уже успела сделать несколько снимков на цифровую камеру, где мой подол задирался намного выше, дозволенного нормами приличия.

— Таня, я ведь тебя предупреждала, что «светить» интимными вещами девушкам непозволительно, а я даже сфотографировала кружева на твоих панталонах и кусочек тела между чулками и панталонами, к стати, — продолжала тетя Юля пока я домывала пол как скромная девочка, — я проверю, девочка ли ты, или уже нет. А пока я все твои мелкие «грешки» буду записывать и все фотографировать, ты ведь не против.

Я был не против, с одним условием. Вся съемка останется на моем компе, а цифровая камера все ровно моя.

Далее мы сели немножко перекусить, так как Юля извлекла из своей сумки несколько тарелок заранее, ею приготовленных, деликатесов и бутылочку сухого вина.

Убрав все со стола и и выдвинув его на середину кухни тетя Юля велела мне снять панталоны и встать на стол на колени.

Повинуясь распоряжению я подняла подол платья и развязала передний бантик на панталонах медленно сняла их и положила на табурет. Коленями встала на стол так, что за край стола свисали только ступни.

— А теперь раздвинь колени по шири, — сказала тетя Юля и достав веревки привязала мои щиколотки к ножкам кухонного стола, руки были привязаны к другой паре ножек стола.

Тетя Юля задрала мне платье и рубаху до подмышек, встав передо мной, так чтобы я это видел, одела резиновые перчатки и взяв тюбик с вазелином смазала им руки в перчатках.

— Ну, что, милая, проверим твою девственность.

Зайдя с заду она провела рукой по промежности погладила яички и долго гладила член, пока он не напрягся до придела. Продолжая гладить член одной рукой палец второй руки она резко ввела мне в попу, от чего я невольно дернулся и вскрикнул, а тетя Юля оставив писюн в покое продолжала двигать пальцем в моем анусе временами его сгибая поворачивая в разные стороны. При этом приговаривая;

— Ах, какие мы нежные, а каково нам, когда вы нас, первый раз в попу трахаете нам тоже не сладко бывает но мы ведь терпим, тем более это только начало,— и она начала вводить в меня второй палец мне при этом было и больно и приятно, а тетя Юля стала раздвигать пальцы и просовывать туда третий, боль стала ноющей и я тихо застонал.

— Ладно, пока хватит,— сказала тетя Юля и вынула пальцы, боль сразу стихла, но ощущения остались.

Вердикт проверки на девственность был следующий:

— Будим считать, что ты девственница, но порка тебе сегодня будет серьёзная, а пока сделаешь тете Юли приятное, сдвинь табуреты вмести и ложись на них, лицом вверх.

Я исполнил её желания, сдвинул в ряд три табурета и лег на них. Юля распахнув халат сняла с себя трусики, демонстративно показывая аккуратно побритую писю, раздвинув пошире ноги Юля встала над моим лицом и присев подвила свою очаровательную киску к моему рту. Обхватив её за ляжки стал вылизывать ей половые губы временами проникая языком во влагалище, в эти моменты Юля приседала чтобы язык проник в неё поглубже. Вылизав как следует губы я постепенно перебрался к клитору и взяв его в свой рот, стал его буквально высасывать иногда слегка покусывая. Юля застонала и ухватилась руками за подоконник. Через минуту все её тело начало сотрясать в оргазме и она бурно кончила измазав мне все лицо своими соками. Постояв в такой позе ещё немного Юля повернулась и нагнувшись поцеловала меня страстным долгим поцелуем.

Мы привели себя в порядок, я опять одел панталоны, а Юля подмывшись одела свежие трусики после этого присели допить вино. Затем мы легли на диван перед телевизором и прижавшись друг к другу, болтали ни о чем, при этом Юлина рука все время находилась под моей юбкой, её пальца перебирали кружева на чулках и панталонах иногда рука просовывалась в штанину панталон. По всему было видно, что ей это нравится, её это возбуждает. Так прошло какое-то время. Юля поцеловав меня в губы сообщила, что настало время обещанной порки, и мне придется хорошенько потерпеть.

— Ну, что Таня, вставай и снимай платье.

Я, не без труда снял платье, тетя Юля оценевающи осмотрела меня и велела снять и рубаху. Я стояла перед ней в лифчики в панталонах с кружевами и самодельных кружевных чулках.

Тетя Юля встала с дивана и взяв меня за руку подвела к журнальному столику, поставила на колени перед ним и уложила животом на стол ушла на кухню. Вернулась она с веревками. Одной из них связала мне руки и привязала её к дальней ножки стола, второй стянула колени и привязала к ножки стола. Подошла к музыкальному центру и отключила от него электрический шнур.

— Меня в юности таким пороли, больно, но не смертельно.

Она сложила шнур вчетверо и положила мне на руки, затем, встав передо мной, задрала халатик и сняла с себя трусики, аккуратно их сложила и засунула мне в рот.

— А это, чтобы губы не покусал, и чтобы смог немного покричать, не пугая соседей.

Развязав бантик на панталонах, она спустила их, насколько это позволили связанные колени, взяла шнур и поцеловав в щечку сказала :

— Терпи проказница, терпи солнышко.

Первый удар обжег мне попу словно к ней приложили раскаленный прут, я дернулся вперед и выгнулся. Тетя Юля положила шнур и натянула посильней веревку со связанными руками. Взяв снова шнур, свободной рукой прижала меня за шею к столику, и громко отсчитывая удары начала сечь меня шнуром. Я извивался, как только мог. После десятого удара каждый удар становился ещё больнее, моя задница горела огнем, я уже кричал в полный голос, насколько мне позволяли трусики Юли во рту. На двадцатом ударе тетя Юля остановилась и поглаживая попу приговаривала:

— Какая прелесть, потерпи, потерпи солнышко тебе же на пользу, ведь не зря с древних времен говорят, что хорошая порка, искупление грехов, перед Богом.

Эта прописная истина мне хорошо известна поэтому и не возражал против хорошей порки, потому что грехов у меня не меряно. После небольшого перерыва порка продолжилась. Тетя Юля хлестала от всей души, попа горела огнем, и если бы я не был связан, то причитающуюся мне порцию порки я бы не вытерпел. Получив всю порцию шнуром сполна, тетя Юля развязала меня и велела лечь на стол, взяла со шкафчика пузырек с йодом и стала прижигать ссадины.

— Я, тебя, шнуром порола, только по ягодицам, а по ляжкам ты получишь особую порцию. Такую порку я получала с двенадцати лет.

Закончив с моей попой тетя Юля приложила к ней салфетку, смоченную в холодной воде, и стала подготавливать продолжение «воспитательного дня».

Встав на табурет в дверном проеме, она привязала две веревки к шурупам крепящим гардину, и сказав мне, что не стоит растягивать» удовольствие» велела снять панталоны (они все еще были на мне хотя и спущены) снять чулки и лечь на пол в дверном проеме. Когда я легла на указанное место на мне был только лифчик и пояс для чулок к которому по, прежнему, были привязаны резинкой яички и писюн.

Привязывая меня за ноги, к подготовленным веревкам, и растягивая их в разные стороны тетя Юля объяснила мне суть следующей процедуры:

— Хлопушкой для ковров, я нарисую у тебя на ляжках, рисунок хлопушки и чем лучше он получится с первого удара тем меньше ударов ты получишь, всего рисунков будет не меньше четырех, с каждой стороны ляжки по одному как минимум. С двенадцати лет я такие рисунки получала регулярно, сказать по правде, получала поделом, а однажды в такой позе получила другую порку. Было мне тогда немногим больше шестнадцати лет, а у одного из наших одноклассников родители уехали в гости на выходные, и как это обычно бывает, мы устроили у его дома, вечеринку, естественно было и пиво и кое что покрепче.

В общем итог был таков: я пришла домой далеко за полночь не совсем трезвая ко всему прочему мамка заметила, что у меня трусики в крови. Не долго думая она устроила мне осмотр и сразу поняла, что я, только что лишилась девственности и рассказала об этом папе. А папа утром велел мне раздеться и лечь в дверях. Я подумала что обойдется как всегда хлопушкой, но я ошиблась, он велел снять и трусы и лечь голой. Привязал он меня в тот раз очень высоко, только лопатки и голова были на ковре все остальное было в дверном проеме с широко разведенными ногами. Как всегда, прежде чем начать порку он спокойно и обстоятельно объяснил за что и как я буду получать : «За то, что пришла очень поздно, и не позвонила получишь хлопушкой, за то, что была выпевшая получишь хорошенько шнуром».

Подобное наказание получать мне было не в первой, и оно прошло как обычно, я естественно ревела, взвизгивала при каждом ударе хлопушкой, и откровенно визжала когда отец сёк меня шнуром. А вот дальше было «самое главное блюдо». Папа это объяснил так : «То, что ты вчера лишилась невинности это естественный жизненный процесс, но то, что это случилось по пьянке, да еще и с тем, с кем ты ни разу даже в кино не сходила, ни разу в подъезде не целовалась, практически с первым встречным, вот за это получишь по старой русской традиции : Чем грешила, тем местом и будешь отвечать». Как я только не просила, не делать этого, но мамка, свернув мои трусы в рулончик, засунула их мне в рот, а руки сложила вмести над головой и прижала к ковру, а отец взял ремень и концом ремня стал хлестать меня по письки. Боль была неописуемой, я извивалась как только могла, старалась вырвать руки, что бы прикрыть ими свою писю, но мать держала их крепко, я ревела как белуга, даже кляп во рту не слишком заглушал. После этой порки я три дня пролежала в постели в позе «У гинеколога на кресле» и неделю не выходила из дома. Теперь ты знаешь, почему я никогда не целуюсь на первом свидании. Ну ладно, мы отвлеклись, продолжим наши дела.

Тетя Юля вышла в коридор и вернулась, держа в руках хлопушку и ведро с водой.

— Это, для остроты ощущений,— пояснила она показывая на ведро, опустив в него хлопушку.

Она попросила меня повернутся на бок, на сколько это возможно, и завести руки за спину, Седлов это я ощутил как она связывает мне руки чулком, который только что был на мне. Повернув меня опять на спину она встала надо мной, так, что мне было хорошо видно все, что у ней находится под халатиком и взяла в руку хлопушку, слегка отряхнув с неё воду. Вид с такого ракурса мне очень понравился.(Это заметила и Юля по реакции моего члена.)

— Я, рада, что тебе этот вид нравится,— сказала она и резко хлестнула хлопушкой по голой ляжке, раздался громкий шлепок, а через мгновение появилось жжение, усиливающееся со временим. Следующий удар был по внутренней стороне правой ляжке и опять шлепок и жжение. Тетя Юля снова намочила хлопушку и повторила порку по внутренним сторонам бедер. Снова намочив хлопушку тетя Юля зашла с другой стороны, лишив меня прекрасного вида, и продолжила порку по внешним сторонам ляжек. Она ещё трижды мочила хлопушку и продолжала пороть, заходя то сзади, то опять показывая мне свои прелести под коротеньким халатиком. Мои ляжки уже горели огнем, и я уже с трудом терпела, когда тетя Юля осталась довольна своим художеством.

Отложив хлопушку в сторону тетя Юля развязала меня и велела, одеть платье и лечь на диван, а сама пошла в спальню. Лежать на спине было весьма не комфортно, попу и ляжки пекло, и я повернулся на живот. Прохладный шелк платья приятно охлаждал места приложения орудий воспитания. Через несколько минут в комнату вошла Юля, на ней были одеты голубенькие гипюровые трусики, плотно обтягивающие попку с небольшими штанинами на 2-3 сантиметра ниже промежности, её небольшие сиси, плотно обтягивал лифчик, такой же, как и трусики. Она подошла к дивану и приподняв подол моего платья, нежно погладила меня по попе и бедрам приговаривая :

— Бедненькая попка ей сегодня досталось, солнышко повернись пожалуйста, на спину и раздвинь ноги.

Я сделал, как она просила. А Юля встав на колени нырнула ко мне под юбку, и я почувствовал как она освобождает моё хозяйство от резинок и начинает ласкать мой член языком, берет его в рот, а руками в это время гладит яички и промежность. Не прошло и минуты как я забыл о порке. Я резко высвободился от ротика Юли и не давая ей подняться подошел к ней сзади снял с неё трусишки и с огромным наслаждением вошел в её писю, поспешно и сразу на всю длину своих восемнадцати сантиметров, от чего Юля охнула и слегка подалась на меня.

В этот раз близость была как никогда приятной и закончилась довольно быстро. Кончили мы одновременно, эмоционально не сдерживая своих чувств, и сказать по правде я ещё ни когда не кончал так сладко как в тот раз. До этого случая мне попадалась литература, в которой говорилось, что порка повышает сексуальность и сексуальную потребность, как у женщин, так и у мужчин, но в тот день я в этом убедился лично. В тот вечер и ночь у нас было ещё четыре близости, очень бурные с неимоверно сладким финалом.